header
header
+7 (812) 903-48-84
Санкт-Петербург, пос. Репино,
Приморское шоссе, 422 б,

Современные технологии — современные проблемы

27.07.2015

Часть III. ПИТАНИЕ -ПРОЦЕСС СОЦИАЛЬНЫЙ

Глава 10

ОТ «НАТУРАЛЬНОЙ ПИЩИ» К «ЕДЕ ФРАНКЕНШТЕЙНА»?

Современные технологии — современные проблемы

Масштабы промышленного мясного животноводства в современном мире породили целый ряд специфических проблем.

Переход к преимущественно стойловому животноводству и сосредоточение большого количества животных в пределах ограниченного пространства повысил риск распространения опасных или потенциально опасных для человека болезней скота. Эпидемии губчатого энцефалита («коровьего бешенства») и ящура в конце XX — начале XXI веков привели к тому, что многие состоятельные европейцы в целях безопасности отказались от привычной говядины и перешли на блюда из океанской рыбы. Даже поставляемая на рынок лососина не считается полностью безопасной: большая часть восхваляемой в рекламных роликах «рыбы из прозрачных вод северных морей» выращивается на фермах, с использованием кормов, производимых из коровьей муки.

Добавляемые в корм домашних животных и птиц антибиотики и гормоны позволили повысить их устойчивость к инфекционным заболеваниям и добиться чрезвычайно быстрого прироста «товарной массы» (россиянам особенно хорошо знакомы бройлерные куры). Однако подобные вещества аккумулируются в организме животного и при несоблюдении технологий могут передаваться человеку. К тому же санитарные требования, принятые в разных странах, зачастую не согласуются друг с другом. В результате курятина, соответствующая нормам США по содержанию «пищевых добавок», по мнению российских санитарных служб может оказаться «напичканной антибиотиками», хотя речь идет об одном и том же химическом веществе.

Такую же опасность представляют и седативные препараты. При транспортировке и на бойне вследствие стресса теряется до 20% полезной («товарной») массы крупного рогатого скота и свиней. Чтобы снизить потери, животным вводят препараты, снижающие реакцию на стресс. Задача заключается в том, чтобы подобрать вещество и дозу, действующие достаточно эффективно, но полностью выводящиеся из организма животного к моменту забоя или разрушающиеся в мясе до того, как оно попадет на стол потребителя.

В серьезную проблему современности превратилось распространение новых пород растений и микроорганизмов, полученных с использованием генно-инженерных технологий (так называемых генетически модифицированных организмов). Правда, эта проблема во многом относится к сферам не санитарии и эпидемиологии, а экономики, политики и связей с общественностью.

Пересадка генов, обеспечивающих культурным растениям желательные для селекционера качества (такие, как скороспелость, влаго- или засухоустойчивость, стойкость к воздействию возбудителей заболеваний и паразитов, питательную ценность и т.п.), дает возможность быстрого создания новых сортов. Я не буду вдаваться в описание потрясающе интересных и остроумных методов, позволяющих изменить наследственность микроорганизмов, растений и животных. Интересующийся читатель может обратиться, например, к написанной рядом ведущих российских специалистов популярной книге «Геном, клонирование, происхождение человека» (Корочкин, 2004).

То, что научные и технологические возможности для создания существ с искусственно измененной наследственностью в распоряжении человечества имеются, сомнению не подлежит. К началу 2000 года в мире было испытано уже почти 25000 генетически модифицированных сельскохозяйственных культур — сои, рапса, кукурузы, риса, хлопчатника, томатов, картофеля и многих других. Сегодня около 60% продаваемых в мире соевых бобов производится трансгенными растениями. С 1996 по 2002 год посевные площади, занятые во всем мире генномодифицированными культурами, выросли в 30 раз. Масштабы процесса очевидны, и многих они пугают. Все большее число людей задается вопросами: имеются ли механизмы действенного контроля над молекулярно-генетическими методами выведения новых организмов? Можем ли мы быть уверены, что полученные «с помощью генетики» растения и животные безвредны? И вообще, так ли уж необходимы нам генетически модифицированные организмы? Неужели нам не обойтись без «еды Франкенштейна»?

Сначала насчет методов и последствий их применения. Нужно иметь в виду, что современные генетические подходы, используемые при выведении новых пород и сортов домашних организмов, чрезвычайно разнообразны. Не очень многочисленные, но довольно громогласные «идейные» противники генетически модифицированных продуктов зачастую даже не представляют, что в ряде случаев методы молекулярной генетики позволяют существенно ускорить процесс выведения новых сортов вообще без «искусственного» изменения генотипа растения. «Модификация» с помощью молекулярно-генетических технологий может затрагивать не наследственность организма, а лишь методы селекционной работы. Причем и в этом случае выигрыш получается чрезвычайно существенным. Знание функций конкретных генов дает ученым

возможность тестировать интересующее их растение на наличие вариантов генов (аллелей), отвечающих за искомый признак. Использование этих генов в качестве маркеров позволяет направленно проводить скрещивание с элитными растениями и, не дожидаясь развития взрослого гибрида, тестировать заранее определенные фрагменты его ДНК на наличие конкретного аллеля — маркера интересующего селекционера признака. Семена, несущие нужный аллель, проращивают, вновь скрещивают их с растениями элитной линии, и вся процедура повторяется вновь {Гофф, Салмерон, 2004). Экономия времени при выведении нового сорта огромная: ведь работа ведется только с организмами, заведомо обладающими нужным свойством.

Но нас интересуют собственно генетически модифицированные продукты — организмы, генотип которых изменен путем искусственного введения (или изъятия) тех или иных генов. По сути, именно они вызывают страх у некоторых людей.

Действительно, существует теоретическая опасность превращения созданных путем генетической инженерии культурных растений, например, в чрезвычайно устойчивые виды сорняков. «Вырвавшиеся на свободу», случайно проникшие с ферм или лабораторий в естественную среду трансгенные животные или растения могут стать успешными конкурентами «предковых» видов и быстро заменить их в экосистемах. Привести к исчезновению природного генофонда может и случайная гибридизация трансгенных культур с исходными дикими видами. Наконец, возможен перенос «искусственно вживленных» генов вирусами с непредсказуемыми последствиями.

Насколько обоснованны эти опасения?

Беспочвенными их назвать нельзя. Известно, например, что полученные путем генной инженерии лососи могут быть в семь раз крупнее своих «естественных» собратьев, и к тому же при недостатке корма становятся крайне агрессивными. Выведение генетически модифицированных пород рыб —

одно из перспективных направлений современной генетики: уже сейчас треть потребляемой в мире рыбы выращивается на фермах. Но что случится, если «ГМ-лососи» в результате аварии или недосмотра окажутся в природной среде?

Чтобы снизить опасность техногенных вмешательств, в современной экологии принята «презумпция экологической виновности». Любое действие человека или общества, приводящее к изменениям в природной среде, изначально рассматривается как потенциально опасное. Только после того, как инициаторы того или иного проекта докажут его безвредность (в идеале — полезность) для окружающей среды, он может быть допущен к реализации.

Именно поэтому эксперименты над выведением генетически модифицированных лососей проводятся пока только в лабораториях, в условиях, обеспечивающих биологическую безопасность выводимых организмов. Кстати, лабораторные эксперименты показывают, что выводимые путем генной инженерии рыбы в «искусственных смешанных популяциях» (то есть при содержании в садках вместе с лососями «натуральными») вымирают при недостатке корма первыми. Грубо говоря, при скудной кормежке они ни крокодилами не становятся, ни своих «естественных» сородичей не поедают. Так что, по крайней мере в эксперименте, защитные механизмы, направленные на сохранение исходной природной формы, действуют неплохо.

Исследованиям в области генетически модифицированных организмов сопутствует целый ряд мер (в том числе международных) по предотвращению биологической опасности. Насколько эти мероприятия эффективны, можно судить хотя бы по тому, что с начала применения генетически модифицированных растений прошло уже почти 20 лет («отсчет» обычно ведется с 1986 года), но ни одного случая, подобного перечисленным парой абзацев выше, нигде в мире не зафиксировано. Учитывая пристальное внимание европейской и российской общественности к этой теме, я склонен признать такую «статистику безопасности» вполне достоверной.

Сложности на пути распространения генетически модифицированных культур заключаются в различиях в санитарных нормах разных стран, лоббировании интересов крупных продовольственных компаний и отраслей, различных политических коллизиях. Похоже, что бурные выступления против распространения трансгенных продуктов в Европе успешно подогревались местными сельскохозяйственными корпорациями, которые стремились затруднить выход на рынок американской, канадской, австралийской, новозеландской продукции. Дело в том, что европейцы существенно отстали от этих стран в области разработки генетически модифицированных организмов, недооценив в 1980-х годах перспективности нового направления в области селекции. В начале XXI века замедлить продвижение успешного конкурента в странах Европы можно было, пожалуй, только «протестами обеспокоенной общественности».

Но потом «сдалась» и Европа. В 2002 году Европарламент принял документ в поддержку исследований в области биологических технологий. «Картахенский протокол по биологической безопасности», оговаривающий правила транснационального перемещения, использования и применения генетически модифицированных организмов, продуктов и кормов, ратифицирован в июне 2003 года правительствами 50 государств, в том числе европейских. Европейцы полагают, что разведение генетически модифицированных культур может и должно сосуществовать со «старыми добрыми» формами сельскохозяйственной практики. Согласно проведенным в Великобритании расчетам, это сулит не только увеличение доходов от ведения сельского хозяйства (причем, что немаловажно, без изменений в занятости рабочей силы и вариантах эксплуатации обрабатываемых земель), но и улучшение состояния окружающей среды.

И наконец — ключевые вопросы. Неужели генетически модифицированные продукты — необходимое условие для выживания человечества? Правда ли, что мир не удастся прокормить без них?